Знаете, есть истории, которые не видишь своими глазами – их узнаешь от мамы, когда она рассказывает их на кухне, помешивая чай, в то время как за окном шумит ветер.
Сегодня я открыла «Сельскую новь» и увидела статью про дуб-патриарх и про волонтёров, что лечат его сейчас… А ведь его могло и не быть…
Вдруг я услышала мамин голос – она рассказывала нам эту историю много раз.
Началось всё с крика одного из отдыхающих: «Дуб горит! Из дупла чёрный дым!». Лето, пыль, жара, и вдруг такая беда. Мой папа, Виктор Павлович Прозоров, работавший тогда завскладом санатория «Дубовка», даже не охнул. Он метнулся на склад, схватил цемент, ведро с песком и побежал. Моя мама, Нина Михайловна, семенила следом за ним с водой, прикусив губу, чтобы не заплакать. Она никогда не умела быть в стороне, если папа был в деле.
А из дупла уже вырывались рыжие языки пламени. Они лизали сухую сердцевину дерева, и из вековой раны валил густой, маслянистый дым. Папа упал на колени прямо в пыль и начал быстро месить цемент руками. И пока он – без перчаток, обжигаясь, но не останавливаясь – забивал эту чёрную бездну серым тягучим раствором, мама стояла рядом и молча подавала ему воду. Она не тушила – она оберегала каждый его жест.
«Ну держись, старина… мы тебя не бросим», – бормотал папа, и цемент заливал огненное нутро, запечатывал жар, как вековую тайну.
Мама рассказывала эту историю с улыбкой, а папа отмахивался: «Да что там, я ничего особенного и не делал… главное, что дерево живо».
Их нет с нами уже десять лет. А дуб стоит. Он шумит надо мной, когда я подхожу к нему, и я слышу в этом шорохе папин голос и мамино дыхание. Они оставили свой след: в этом дереве, в нас, своих дочерях, во внуках, в истории здравницы… и, как ни странно, даже в сегодняшней газетной строке. Какой-то невероятный круговорот любви, где одно поколение передаёт другому не просто память, а жизнь.
На фото наши родители и мы с сестрой Людмилой.
Надежда ПОДВЕРБНАЯ