Слово о защите

Сегодня в стране отмечают День Российской адвокатуры. Накануне этого профессионального праздника корреспондент «Сельской нови» встретился с известным дубовским адвокатом Р.В. Бормотовым.

— Роман Владимирович, как связана ваша личная биография с этим профессиональным праздником?

— В адвокатуре я с 2008 года, в ноябре будет 10 лет. А адвокатом я давно хотел стать, еще когда учился в школе.

— Был повод?

— Был. Увидел однажды в американском фильме, как адвокат блестяще вел защиту подсудимого во время судебного заседания и что-то в душе ворохнулось. И вот постепенно сам к этой профессии пришел. Но не сразу – до этого поработал помощником судьи в Быковском райсуде, затем начальником юридического отдела в администрации Дубовки. А далее захотелось более самостоятельной, более творческой работы. Поэтому осуществил, наконец, школьную мечту – перешел в адвокатуру.

— У вас частная практика?

— У меня свой адвокатский кабинет. А вообще любой адвокат в РФ занимается частной практикой, никто никого в этом не ограничивает. Да, есть организация – адвокатские палаты, которые следят за поведением адвокатов, затем, чтобы те честно и разумно осуществляли свою деятельность. Но как определяет направление работы, какую тактику защиты избирать по тому или иному делу и прочему – это адвокат волен выбирать сам. Я специализируюсь на делах, связанных с защитой по уголовным делам, где на стадии еще оперативно-разыскной деятельности были допущены серьезные нарушения, скажем, сбыт наркотиков. У меня было одно такое удачное дело, когда мне удалось доказать, что оперативники, мягко говоря, обманули мою 19-летнюю подзащитную, пользуясь ее молодостью и неопытностью. Ей «светил», как говорится, большой срок. Однако, вняв моим доводам, суд встал на мою сторону и переквалифицировал ее действия, что смягчило наказание.

— Скажите, адвокат в силу профессии должен симпатизировать своему подзащитному? Или нет?

— Если вы со своим доверителем не на одной волне, работы не получится.

Но это не значит, что вы обязательно должны ему симпатизировать. Хочу еще сказать, что обратиться за помощью к адвокату – это совсем не значит, образно говоря, «встать в очередь за оправдательным приговором». У меня были дела, где людей осуждали, а все равно считалось, что мы с подзащитным выиграли, то есть клиент считал, что он победил в этом деле. Когда, например, ему назначали срок не в 10 лет, а в полтора года. Да, он совершил преступление, признает часть своей вины, но не все то, что ему пытается вменить государственное обвинение. Словом, по-разному бывает.

— У вас есть примеры для подражания среди великих российских адвокатов?

Произнесу такую фамилию «Плевако»….

— Ну, Плевако – это классик адвокатуры! Сам образ его жизни – это уже пример. Он был богатым человеком, востребованным и недешевым адвокатом. И когда к нему обращались, скажем, купцы, он с них брал большие деньги за свои услуги. Но когда к нему обращались за защитой бедняки, которые не могли заплатить, то он не только не брал  с них ни копейки, а еще и свое жилье  им предоставлял. Вот что-то из этого я тоже в своей адвокатской практике взял на вооружение. И когда ко мне обращается какая-то старушка, одинокая мать с ребенком, просто малоимущие, я стараюсь с них денег не брать, а так вот помочь по мере возможности.

— В профессиональный праздник грех не спросить: а существует ли в вашей среде такое понятие, как «адвокатское братство»?

— Назовем это по-другому: корпоративность. Да, она есть. Все адвокаты на территории РФ объединены в одну организацию, которая называется «Федеральная палата адвокатов». Есть руководство, есть Совет этой палаты. Корпорация у нас очень мощная, и практически каждый адвокат, включая и меня, считает себя частью этой корпорации. И я знаю, что если завтра кто-то ко мне придет и попытается на меня надавить, то мои коллеги из этой корпорации, из вышестоящей палаты, обязательно за меня заступятся. У нас так принято.

Интервью взял Владимир ПАВШУК